Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: миры (список заголовков)
20:28 

Клинок, который шепчет — что может быть лучше? Вот и Аша заполучил Ксал'атат, говорящий женским голосом.

Ксал'атат — скажи "нет" одиночеству! Безумие прилагается.

@музыка: Theatre Of Tragedy – Der Tanz Der Schaten

@темы: миры, Аша

17:20 

Закончила прохождение Borderlands 2. Чудная кооперативная игрушка, заняла всего 37 часов (хотя ощущается куда больше). Бегала Майей, она офигенная :heart:
Теперь надо установить первую часть. )

@темы: миры

22:43 

На волне того, что захотелось ещё одного охотника на демонов (которые могут быть по 1 штуке на сервер), качаю на другом сервере рыцаря смерти. Ибо на пустом сервере охотника на демонов не создать. Вот так к моей большой семье прибавилось ещё два персонажа: Анний и неизвестный охотник на демонов. Анний уже давно был в истории — умирал, воскрешали, опять умирал и уходил в неизвестность. Но, похоже, опять вернулся. Невыносимый Анний. Я люблю давать римские имена свои персонажам: Аэлий (знаю-знаю, должен быть Элий), Аврелий, Анний, Марций. Так что вероятно, что охотник на демонов будет зваться как-то так. Пока с ним нет истории, но когда он будет у меня в руках — прочувствую.

Анний соотносится с прошлым Аэлия (когда они ещё были молоды, а Анний был живым), также он знал Аврелия при жизни (последние годы, уже военное время). В состоянии рыцаря смерти уже сошёлся с Аврелием, но при вторжении пропал и последний счёл его погибшим окончательно. Невыносимый молчаливый Анний, который был жутко не к месту живым, таким же и остался при смерти. На данный момент, увы, не совсем в боеспособном состоянии, так как потерял руку (причина, почему не вернулся на поле боя) и бродит по землям в одиночестве.

Внезапно история с Ашей и Алвой во вторжениях обрела второе дыхание, но я никак не запишу продолжение.

@музыка: Wilco – How to Fight Loneliness

@темы: миры, истории

19:32 

Я закончила собирать всё оружие в предпатче Легиона для всех персонажек. И, проведя время со ними, я могу кое-что рассказать, коротко, но о всех двенадцати.

Пока Азерот не спит

Сигрдрива впервые видит Сигмару — и забывает обо всём. Она вовлекается в сражения со всей серьезностью, на которую способна, впервые в своей долгой жизни. И меж взмахами клинков и, вторящим им, движениям ловких рук, дающих жизнь смертоносной природе, проскальзывает одно едва уловимое желание — касаться этих крыльев, касаться так, как никто не касался раньше. И Сигридрива хмуриться, впервые в своей долгой жизни, этим мыслям. "Что же остаётся, когда пожертвовано всё?" — однажды, сидя у очередного костра посреди проклятой обманчиво тихой ночи, она задаёт этот вопрос Маре и смотрит и смотрит на жёсткое лицо соратницы, всё в шрамах и грязи. Та без повязки, и даже глазницы не светятся демоническим светом. Сигрдрива смотрит на неё и не может представить, как выглядела Мара раньше, когда у неё ещё были глаза. Или не хочет? Потому что Мара прекрасна сейчас — воплощением единого стремления она становится обретённым смыслом мира. Всем тем, что Сигрдрива не могла понять раньше. С Марой не страшно и умереть, но хочется почему-то совсем другого.

Сигвальда нежно берёт Сигруну под своё крыло, и одевая её в свои доспехи, любуется на неоперившееся дитя. Она проклинает всё на свете, а Сигрдриву в частности, за позаимствованный птичий лексикон и многое-многое другое. Всегда стремящаяся в бой, она не готова оставить своих позади. "Свою", — поправляет себя мысленно Сигвальда, перебирая волосы спящей воительницы.

Сиггрида безуспешно пытается привлечь внимание Атэсс. В ответ на хмурое молчание последней, скрывающее незнание и нерешительность, Сиггрида звонко смеётся и увлекает её в ночные прогулки. Она наигранно весела, потому что иначе давно сожжённый корабль Атэсс пойдёт ко дну. В тавернах показывает трюки с кинжалами, а потом, то и дело, её ловкие пальцы касаются тех мест, что столько раз касались её губы — во сне. Упрямых плечей — натёртая лямками доспехов кожа воспалена, рубашки не спасают от того, что Атэсс всегда готова встретить своего павшего Короля. Загрубевших молодых рук, без колец и семейных обетов. И волос — на едва заметное миру мгновение, до того, как Атэсс резко отстраняется и долго смотрит на Сиггриду.

Аша впервые сражается вместе с Алвой — они на фронте вторжения Легиона. Идущий на смерть Алва взбешён внезапным принятием их отношений и последующим покровительством Аши, а тот — вкрадчиво спокоен. Их рваные отношения всё так же больны и кажутся совершенно не нужными Алве. Но тяжёлый и неотвратимый маятник их судеб начинает движение в обратную сторону — и Аша, будучи гораздо более умелым жрецом тьмы, сражается бок о бок с тем, кто совсем недавно начал контролировать свои силы. Странный союз, но именно он спасает их от верной смерти.

Аэлий, всегда жутко серьезный и чуть ли не надменно-пафосный, упирается руками в колени и смеется от всей души над неудачливым Маэларом, пока тот грозится, что сжёг бы его, если бы не эта чёртова вода вокруг. Маэлар безуспешно пытается отряхнуться от воды, но его алые одежды промокли ещё пару часов назад. Путешествие на воздушном корабле задерживается в связи с его непредвиденным концом (инженеры клянутся, что "Вот-вот, ещё пару часиков и вновь полетим, как ни в чём не бывало!"), и время для этих двух останавливается. Внезапно проглядывает солнце, неспособное согреть перед самым закатом оно освечивает огненного Маэ — в бордовых волосах играют зайчики, и руки Аэлия предательски тянутся к стреле — застигнуть внезапно, а потом насытившись, оставить. Аэлий — охотник, он привык не привязываться, так что единственной стороной любви, что ему знакома, остаётся страсть. Но солнце скрывается и вновь начинает накрапывать дождь, Маэлар отходит к берегу и обречённо взглядывается в горизонт. Аэлий, словно наконец решившись, встаёт и идёт договариваться о чём-то с главным помощником, гоблином. Какое-то время он торгуется, а потом передаёт кошель с золотом, и идёт за Маэларом. Позже, закрывшись в каюте корабля, он достаёт свои вещи из сумки и оставляет их на постели, под взглядом изумлённого Маэ. Большинство из них Маэлар надеть не может, но кое-что всё-таки подходит, и уже затемно, к разведённому костру, он выходит в длинной рубахе, вышитой золотом — всё-таки Аэлий действительно излишне пафосен.

Аврелий всё-так же с презрением смотрит на Джиналлаи, который подумывает о том, что последовать за Вол'Джином, а потом попытать счастье завоевать расположение стойкого монаха уже духом — не такая уж и плохая идея. Аврелий, ещё до вторжения легиона, будучи смешливым и всегда в хорошем расположении духа, не отвечал взаимностью ни на один из знаков внимания Джиналлаи. А теперь, облачённый в тяжёлые одежды и в одночасье изменившийся характером из-за пришедшей войны, он кажется Джи неприступной стеной, возле которой бьются... и умирают. Джиналлаи утрачивает свою непоколебимую весёлость, и все думают, что война так сказывается на нём, но правда куда более банальна. Джи проводит часы у воды, всматриваясь в даль, пытаясь принять какое-то решение. Но словно сколько не раскладывай карты, нужной колоды не получится никогда, потому что она — неполная. Такая же, как и Джи. Перед боем Аврелий всё-же заглядывает к нему, принеся с собой послания и какие-то приказы, но Джи не может заставить себя обернуться. Аврелий яркий, он само солнце. "Говорила же матушка, на солнце долго не смотреть, но Джи глупый, надо же было всё самому проверить". Когда Джи набирается решительности, и оборачивается, нацепив на себя вечную ухмылку незадумчивого тролля, он обнаруживает, что Аврелий давно ушёл, а на земле лежат бумаги, придавленные причудливым зверьком, сотканным из тумана.

@темы: миры, истории

//create logfile

главная